В свои 82 года характерный актер Уоллес Шон остается таким же откровенным и зажигательным, как никогда. С двумя успешными театральными постановками и летним блокбастером на подходе, он принимает свою уникальность, даже если не все ее понимают.
Когда я спрашиваю Уоллеса Шона о том, как он подбирал актеров для своей последней театральной работы, “What We Did Before Our Moth Days”, актер и драматург с деловой улыбкой отвечает: “Ну, я думаю, это секрет. Не думаю, что я вам скажу”. Это вежливо, прямолинейно и устанавливает четкую границу – нечто, с чем, как я вскоре обнаруживаю, 82-летний обаятельный Шон чувствует себя совершенно комфортно.
В пасмурный, но оживленный день мы находимся в ресторане на крыше модного нью-йоркского артхаусного кинотеатра Metrograph. За несколько дней до открытия ретроспективы его фильмов, люди начинают собираться. Время, проведенное с Шоном, напоминает погружение в его собственное постоянное чувство удивления – нечто среднее между мудрым пожатием плечами и недоумением по поводу текущей ситуации. Когда представитель кинотеатра предлагает ему батончик Twix, он склоняет голову и спрашивает, что это такое, но вежливо принимает один. (Когда она возвращается с другими вариантами, он выбирает попкорн.)
Wallace Shawn: Actor, Playwright, and His Views on Hollywood, Therapy, and Palestine
At 82, the character actor is as frank and fired-up as ever with two hit stage shows and a summer blockbuster on the way. He’s embracing being odd, he says, even if everyone doesn’t quite get it.
When I ask Wallace Shawn how he cast his latest stage work, “What We Did Before Our Moth Days,” the actor and playwright smiles matter-of-factly: “Well, I think that’s secret. I don’t think I’ll tell you.” It’s polite, to the point, and sets a clear boundary – something that I soon discover the charming 82-year-old is entirely comfortable with.
On an overcast Wednesday, we are in a restaurant atop the hip Manhattan arthouse cinema Metrograph, watching people trickle in a few days before a retrospective of his films opens there. Spending time with Shawn feels like stepping into his own constant sense of wonderment: something midway between a knowing shrug and puzzlement over his immediate situation. When the cinema’s publicist offers him a Twix bar, he cocks his head and asks what that is, but politely accepts one. (When she returns with more options, he opts for popcorn instead.)