Смит-Сквер-холл, Лондон
Это находчивое полусценическое представление объединило древние песнопения хорового коллектива Idrîsî Ensemble с музыкой Вивальди в исполнении Йестина Дэвиса и коллектива Figure. Слово “Вечерня” (Vespers) вызывает пьянящую ауру сумерек и фимиама. Литургически это возможность для христиан освятить конец дня, когда садится солнце, но его корни уходят глубже, к иудаизму первого века. Само название, от греческого Hesperus, намекает на более темные языки языческих истоков.
Это полусценическое представление поместило Вечерню в контекст того, как она могла звучать в Венеции времен Вивальди, в рамках более широких и древних культур Средиземноморья.
Под звон колоколов публика заняла места по обе стороны приподнятой платформы. На одном конце располагались струнные музыканты из Figure, оркестра исторического исполнительства, под четким руководством Фредерика Ваксмана. На другом — контртенор Йестин Дэвис, погруженный в свои мысли, смотрящий в ноутбук, освещаемый единственной свечой. Когда он надел наушники, с балкона донеслось потустороннее Kyrie. Голоса принадлежали Idrîsî Ensemble, хоровому коллективу, специализирующемуся на исполнении Древнеримского распева – музыки ранней христианской церкви в Риме. Звучание было завораживающим: открытое, горловое и богато украшенное, с винегретными гармониями, приправленными улюлюкающими украшениями.
Vespers Review: Haunting Clash of Cultures Conjures Vivaldi’s Venice
Smith Square Hall, London
This resourceful semi-staging blended the Idrîsî Ensemble’s ancient chants with Vivaldi performed by Iestyn Davies and Figure. The word “Vespers” conjures an intoxicating aura of twilight and incense. Liturgically, it’s an opportunity for Christians to sanctify the day’s end as the sun sets, but its roots are deeper, stretching back to first-century Judaism. Its name, from the Greek Hesperus, hints at darker pagan origins.
This semi-staged concert positioned Vespers as it might have been heard in Vivaldi’s Venice, within the broader and more ancient cultures of the Mediterranean.
Entering to the sound of bells, the audience was seated on either side of a raised platform. At one end were string players from Figure, a historical performance orchestra, crisply led by Frederick Waxman. At the other was countertenor Iestyn Davies, a troubled figure staring at a laptop and lit by a single candle. As he donned headphones, an otherworldly Kyrie drifted down from a balcony. The voices were the Idrîsî Ensemble, a choral collective specializing in the performance of Old Roman chant, the music of the early Christian Church in Rome. It was a haunting sound, open-throated and ornate, its vinegary harmonies peppered with ululating decorations.